"Разговаривая" на иностранном языке, который мы знаем не очень хорошо, мы зачастую выглядим смешно. В попытке донести до собеседника свою мысль мы пучим глаза, растопыриваем пальцы, размахиваем руками, кричим и, в общем, ведем себя так, как будто мы внезапно ослабли умом.

Моя знакомая рассказала мне как-то историю о том, как от них сбежал французский студент, приехавший в Москву по программе обмена и живший в их семье. Француз сбежал из-за бабушки. Однажды бабушка наготовила еды и пригласила студента к столу. Так случилось, что других членов семьи в это время дома не было, и бабушка потчевала француза как могла (без посторонней помощи), ибо французского француза она не понимала, так же как и студент не понимал бабушкиного русского. Увидев, что салата осталось ни то ни се, бабушка решила скормить его остатки французу. И спросила, взмахнув миской: "Добавки-то дать?". Студент не понял. Бабушка повторила свой вопрос, повысив голос. Студент улыбнулся и посмотрел на бабушку добрыми глазами. Но бабушку было не уже сломить: она твердо решила расправиться с остатками салата и поэтому вежливо (но громко) спросила француза еще раз, хочет ли он добавки. К счастью в этот момент подоспела с работы мама. Она-то и спасла француза от бабушки, которая успела не на шутку разойтись: войдя на кухню, мама увидела вжавшегося в угол студента и бабушку, нависшую над ним с миской и ложкой. Бабушке казалось, что чем громче она будет "разговаривать" с французом, тем лучше он ее поймет.

Сегодня, на уроке венгерского, я вспомнила эту историю. Венгерский я изучаю в группе: 1 бангладешец, 1 болгарка, 2 молдаванки, несколько вьетнамцев, сменяющих друг друга так, чтобы на каждом занятии присутствовал только один из них, и 2 русских (включая меня). Преподавателю с нами непросто. Нам непросто с венгерским. Мы не все понимаем. Вот например, вьетнамец сегодня вознамерился узнать, что такое tej. Картинка была плохого качества, и он не понимал. Вам я скажу сразу, tej – это молоко. Преподаватель сложил пальцы так, словно он держит стакан, и, поднеся руку ко рту, сказал: "Буль-буль-буль". Вьетнамец недоуменно моргнул. Я вовремя задушила смех. Преподаватель почесал затылок и начал перечислять: "Milk, milch, le lait, молоко". Нет, ничего. Он подошел к доске и начал рисовать. Корову, как это принято, с длинными загнутыми ресницами (хотя у коров они на самом деле короткие и прямые – я проверяла), вымя, ведро под выменем и палочки-струйки между ведром и выменем. Потом преподаватель подергал руками воображаемое вымя, опять сложил пальцы так, словно он держит стакан, и повторил номер с "буль-буль-буль". Ура! Вьетнамец понял и радостно заговорил-заговорил на своем родном языке. Тут уже недоуменно заморгал преподаватель. Вот такими рывками от слова к слову и продвигаемся мы в изучении венгерского языка. На днях выяснилось, что местоимения "кто" и "что" имеют в венгерском множественное число. Кто-то отнесся к этому известию спокойно, кто-то хмыкнул, а болгарка решила внести ясность. "Это тогда получается "кты" и "чты", да?", спросила она меня. Так эти местоимения приобрели множественное число и в русском языке.

Конечно, рано или поздно мы заговорим на венгерском и перестанем выглядеть идиотами. Ведь именно так мы и выглядим сейчас, когда составляем предложения вроде "Белая ручка лежит на столе, а зеленая лампа висит на стене" (бред, бред, когда это я буду говорить такое венгру?). Но пока я вспоминаю бабушку и французского студента.